Browse

러시아 문학의 종말론적 신화 양상: 고대문학에서 포스트모더니즘까지(Ⅱ)
Характеристика эсхатологического мифа в русской литературе(Ⅱ)

Cited 0 time in Web of Science Cited 0 time in Scopus
Authors
박종소
Issue Date
2006
Publisher
서울대학교 러시아연구소
Citation
러시아연구, Vol.16 No.2, pp. 33-64
Abstract
Данная статья посвящена анализу характеристики эсхатологического мифа в русской литературе XIX века и начала ХХ века. В действительности русская культура XIX в. представляла собой сочетание секулярных и позитивистских тенденций, а также средневкеовой траднции, давший мощные очаги религиозно-философского и религиозного-этического творчества. Н. Чернышевский в своем романе «Что делать?» тщательно обыгрывает перемещение христианского идеала в русло социальной идеи переустройства общества. Он вводит в свой роман символические и аллегорические элементы, как правило апокалиптического характера, и здесь в первую очередь большую роль играют сны главной героини романа. Разнообразные художественные приемы в общейсистеме образов поздних романов Ф. IМ. Достоввского помогают выявить сакральный смысл отдельных эпизодов и апокалиптические характеристики самого образа Христа во втором пришествии, что сближает романы Достоевского с Откровением святого Иоана Богослова. Вместе с романами Ф. М. Достоевскго «Краткая повесть об антихристе» Вл. Соловьев а также сыграла огромную роль в развитии русского варианта апокалиптического мифа об антихристе в литературе и философии начала хх века. Кроме ф. М. Достоевского и Вл. Соловьева на содержание эсхатогического и апокалиптического мифа об антихристе на рубеже XIX - ХХ вв. оказали большое влияние такие мыслители и художники как К. Леонтьев и В. Розанов. Лирика и поэма А. Блока предстают воплощением представлений целого поколения о себе, об исторических и апокалиптических судьбах России. Интересно, что образ Христа в финале поэмы «Двенадцать» не мог объяснить и сам поэт, и большинство исследователей полагают, что Блок подразумевает этот образ Антихриста. Рассмотренный в статье разнородый материал, хотя и посредством художественных произведений, дает основание для вывода, что у эсхатологического и апокалиптического мифа в литературе есть исторический ритм: в эпохи не стабильные, этот миф собирается, входит в центр литературы и сознания, разогревается и начинает философствовать о судьбе человека и народов, стран и целого мира, о смысле национальной и мировой истории, о конце мира.
ISSN
1229-1056
Language
Korean
URI
http://hdl.handle.net/10371/88208
Files in This Item:
Appears in Collections:
College of Humanities (인문대학)Institute for Russian, East European & Eurasian Studies (러시아문화권연구소)러시아연구 (Russian Studies)러시아연구 Volume 16 Number 1/2 (2006)
  • mendeley

Items in S-Space are protected by copyright, with all rights reserved, unless otherwise indicated.

Browse